Основной блог Rekenavri

В последнее время ЖЖ часто глючит и становится недоступным. Поэтому я:

- Перешёл на Блоггер
- Читаю блоги через RSS без рекламы и оформительных ужасов.

и протесты непременно вызовут падение режима, и наступит новая эпоха.

Легко сказать, что будет с безнадёжным пациентом, — Exitus Letalis. А что будет с тяжелобольным? Его лечить надо, а это непросто. Поэтому так соблазнительно считать, что он безнадёжен.

Так и с экспертизой угроз. Самое лёгкое — если будет настоящая катастрофа и все капканы сработают. В принципе, понятно, что если митинги перерастут в мятеж, дело может закончиться кровью. Но, например, результат митинга в 5 тыс. человек отличается от результата митинга в 50 тыс. Однако для того, чтобы сравнить их результаты придётся так много думать и сравнивать, то можно облысеть начисто и стать похожим на Мишеля Фуко.

Эксперт, который предсказал революцию, и она произошла, сразу кажется настоящим оракулом. Эксперт, который предсказал, что люди помитингуют и разойдутся, кажется таким же скучным, как и результат митинга.
Поэтому намного легче выдать два прогноза — наилучший и наихудший, а потом просто говорить, что всё пошло не так и осталось как обычно.

Мировое сообщество также заинтересовано в демократизации и выделяет значительные средства на поддержку внеправительственных партий и движений.

Точно так же, как численность населения можно получить только переписью или экстраполяцией, сведения о том, что где-то происходит, получаются от тех самых экспертов. Нередко через них передаются (и пропадают бесследно) деньги в обмен на сенсации.

Ни один режим за пределами Европы и США не может сейчас ей всерьёз угрожать, а стало быть, по большому счёту не имеет значения, как и где прошли последние выборы и что на самом деле происходит внутри. Пока ты не развязываешь войны, не тренируешь террористов и разрешаешь торговать, тебя будут просто осуждать, и иногда грозить пальцем. Конечно, есть фонды, которые выдают гранты, но эти фонды по большому счёту не против, чтобы выделенные деньги были разворованы. Всё равно денег много и это совсем небольшая сумма для США.

Для сравнения – на американскую поддержку белорусской оппозиции за 2000-2010 годы ушло всего лишь около 120 млн. долларов, что составляет 0.02% бюджета ГосДепа за тот же период.  А один истребитель пятого поколения F-22 Raptor обходится в 146,2 млн (без учета НИОКР).

А между тем правящий режим давно утратил контроль над информацией — в наши дни любой может узнать правду о том, что скрывает власть и выйти на связь с инициативными группами по месту жительства.

Как я уже сказал, современные государства всё чаще отказываются он монополии на истину. Всё равно это не нефть, не золото и даже не военные базы. Стало быть, и информация ему ни к чему. Если положить на улице обычный серый доллар, он довольно быстро исчезнет, а вот чтобы убрать куда более красивые осенние листья, приходится звать дворника. Ведь доллары обладает для нас ценностью, а листья — нет. И если  дело не приносит ценности, им будут заниматься случайные люди.

Не следует забывать, что наше общество крутится вокруг денег и уважаемо только то, что приносит либо прибыль, либо более престижное потребление. К тому же, у разных культур — разное понятие о ценности.

Политический идеализм в условиях России денег почти не приносит. А это означает, что человек политизированный в наше время воспринимается не как потенциальный фюрер, а скорее как потенциальный лох. Держателем каких бы «идейных акций» он не был, дивиденды по этим акциям получит не он, а тот, кто эти акции выпустил.

Искать активность масс в подавляющем большинстве стран современного мира надо там, где крутятся деньги. Сколько бы не рассуждали монархисты о «России, которую мы потеряли», их успехи совершенно ничтожны по сравнению с небольшими группами экологов. Почему? Потому что экологи могут помочь в переделе земельной собственности, а монархисты — не могут.

«А скажите, на истфаке есть студенты, которые не монархисты?» — отнюдь не комплимент монархистам, а констатация того, что в наше время на истфак идут настоящие бессеребреники.

Происходит и эволюция общественных настроений, и в авангарде движения находятся националисты, которые уже объявляют себя сторонниками демократии и выступают как прогрессивная сила.

Почему-то думают, что борьба за умы всегда идёт между одними же и теми силами. В середине 90-х белорусские националисты проводили немало демонстраций — и некоторые русские националисты до сих пор восхищены митингом в ночь после 19 декабря.

Но люди плохо помнят, кто чем занимался вчера. Националисты Беларуси давно растеряли прежнюю популярность, а публика перетянулась к евроинтеграторам. Вообще, очень многие люди вспоминает, что в мире есть какие-то партии и кандидаты только незадолго до выборов.

Если бы всё определялось названием, то российская ЛДПР всячески поддерживала правящую партию Японии ЛДПЯ. А Пол Пот был демократом, ведь руководил он Демократической Кампучией.

Время не ждёт — у власть имущих имеются серьёзные противники.

До сих пор находятся люди, которые верят, что цель любого политика — придти к власти, любой страны — завоевать весь мир, а любого шахматиста — стать чемпионом мира. Между тем, гонорары на профессиональных турнирах достаточно велики, чтобы даже обычных гроссмейстер мог позволить себе дорогой костюм, затраты на содержание военных баз и ловлю сепаратистов не окупятся, если в провинции нет нефти и алмазов, а современные нравы смягчились настолько, что любой собаке дозволено лаять, — при условии, что не укусит.

Одна из тайн стабильности Беларуси, где нет даже правящей партии, заключается в том, что сложившееся положение действительно всех устраивает. Власть довольна, что её основные потенциальные противники не делают решительно ничего, просыпаясь только президентским или парламентским выборам, а оппозиция — что их не трогают и позволяют дальше заседать и получать деньги. Минск давно стал местом, в котором человек обеспеченный может позволить себе европейское качество потребления. Приход к власти только ухудшит положение оппозиционеров — придётся работать и отвечать за бесследно пропадающие деньги.

Разумеется, при такой системе совершенно невозможно появление даже единого кандидата. Если он придёт к власти — текущие лидеры станут никому не нужны.

Фильтрует эта система и фанатиков, которые готовы растратить драгоценные средства на настоящую борьбу с режимом. В 1996 Зенон Позняк возглавляет сильнейшую из оппозиционных партий и собирает в Минске десятитысячные митинги — в 1999 он исключён из этой партии за неудобные вопросы о деньгах.

Причём, заметим, никто ей сверху не управляет и за ниточки не дёргает. Систему выстроили сами участники, защищая свои вполне естественные интересы.

Всем ясно — страна движется к пропасти и рано или поздно либо застрянет в извечном кризисе наподобие того, в котором прибывали страны Латинской Америки, причём отсутствие федерализма и «второй власти» в виде церкви не позволит остановить эту тенденцию.

Прежде люди верили, что тот, кто не соблюдает ритуалов, непременно попадёт в ад. Теперь, с развитием атеизма и гражданской сознательности, принято грозить адом целым государствам.

Государство попадает в ад, если оно следует неправильным путём и не исполняет ритуалов. Типичным примером ада являются страны Африки и Латинской Америки. Напротив, те, кто следует ритуалам, попадают в рай и становятся подобны странам Западной Европы, США или хотя бы Азиатским Тиграм.

Примечательно, что авторы этих построений никогда не могут сказать, а где же страна находится сейчас?

Для тех, кто так рассуждает, история — это сборник нравоучительных анекдотов. Время и пространство в их рассказах всегда «мозаично». «Где-то в Африке была маленькая страна, диктатор которой настолько разозлил население, что как-то утром все они встали и ушли», «В Нидерландах была война за независимость и Голландская Болезнь» — это почти «в давние времена правил в Индии царь по имени Шиви». Хотя казалось бы ясно, что политика царя Шиви зависит не только от самого царя, но и от политики соседних царей, а также от политики тех царей, которые правили до Шиви.

Да и ритуалы везде разные. Конечно, всем понятно, что беспощадная диктатура, или анархия гражданской войны вредны для государства. А вот с панацеей проблема — она почему-то работает только задним числом.

Целые тома посвящены тому, что федерализм Соединённых Штатов Америки позволил им пережить все потрясения, в отличие от «монолитных» и «этатистских» государств Латинской Америки. При этом забывают, что Боливар провозглашал именно конфедерацию латиноамериканских государств, которую очень быстро разорвали на части местные каудильо, а Аргентина развивалась почти как США — из конфедерации провинций (диктатор Росас был не президентом, а капитан-губернатором Буэнос-Айреса). В начале XX века это была одна из богатейших стран мира… а в конце оказалась в числе догоняющих. При этом, заметим, на её территории не велись серьёзные боевые действия, практически все президенты были проамериканскими, а Хуан Доминго Перон — явно не Сталин и даже не Столыпин.

Да и странно говорить о бессилии церкви в насквозь католической Южной Америке.

Одним словом, мы очень любим объяснения «задним числом». «Он, наверное, грешил, вот его Бог и наказал».

А это означает, что народ не боится революции, в то время как закостеневшие элиты, считают свою политику правильной и ни за что не пойдут на компромисс — достаточно прочитать их программные выступления, документы и книги.

У древних греков и новых англичан было принято, что мыслитель занимается и делами общественными. И вот мы видим в XVII веке лорд-канцлера Бэкона, а в XX — длинный ряд сочинений Бертрана Рассела о социальных вопросах. Не были чужды литературе ни Дизраэли, ни Уинстон Черчилль. Да и сейчас политики пишут порой что-то теоретическое — и Кёль, и Клинтон, отправившись на покой, оставили нам по книге.

Особенную радость приносят такие книги исследователям. Не надо ехать в страну, общаться с жителями, встречаться с известными людьми. Достаточно заказать себе ящик и процитировать их с комментариями, а в конце сделать какой-нибудь банальный вывод. Мне попадалась книга об исламистах, которая целиком состояла из таких цитат, а в конце был сделан вывод, что рано или поздно исламисты одумаются — ведь у многих из них есть родственники в Европе и эти родственники рано или поздно их убедят, что Европа — хорошая и взрывать её не надо.

Правда, официальные речи и обращения к парламенту обычно скучны и суконны, но к услугам исследователя довольно много книг за авторством местных мыслителей. А так как эксерт нередко убеждён, что миром правят те самые «идеи», про которые он в учебнике прочитал, то остаётся только определить, какая их этих идей повторяется в тексте чаще всего.

Именно так один, вероятно, весьма учёный доминиканский монах из Польши проанализировал речи Путина и пришёл к выводу, что самый влиятельный философ России, определявший его внешнюю и внутреннюю политику — это… (барабанная дробь) Дугин!

Сейчас мы едва ли поверим книге немаргинального политика — нам очевидно, что сегодня он стоит на пикете, а через два дня — советник правительства. Власть предержащие это чувствуют и просто перестают писать для таких неблагодарных читателей. Было бы здорово установить, когда люди поняли, что писаниям политиков веры нет, потому что автора может и не быть никаких убеждений, а только текущий интерес. Во всяком случае, ещё Дизраэли писал искренне — и вполне искренне признавался, что его убеждения — это одно, а то, какие законы он лоббирует и с кем в коалицию вступает — это совсем другое и зависит от текущего момента. Очевидно, что в разных странах этот перелом наступал по-разному. Ельцин, например, успел на излёте перестройки напечатать «Исповедь на заданную тему», но даже удалившись на покой, ничего не сочинил. А Саддам Хусейн, принадлежавший ещё к старому поколению, написал роман о том, как он видит отношения правителя и государства. Очень может быть, что он писал его искренне. И (что особенно знаково) — вне Ирака ему никто не поверил.

И всё равно находятся люди, которые изучают если не местных политиков, то писания местных политологов — точно. Возможно, они до сих пор уверены, что политика появилась из политологии, растения — из биологии, а камни — из геологии.

Такие эксперты готовы смириться с тем, что у арабов нет театра, но не допускают и мысли о том, что у народа просто не может быть обычая писать длинные теоретические сочинения о том, как всё нужно обустроить. Народы, однако, вполне могут и вправду не иметь такой традиции. Например, единственным деятелем новейшей истории Беларуси, который подробно писал, как он собирается её обустраивать, был Зенон Позняк — человек, чьи сочинения представляют их себя не «сложную метафизическую систему, в котором история рассматривается как конфликт европейской основы Беларуси с русскими как носителями азиатского менталитета» (как мог бы выразиться какой-нибудь эксперт), а попросту самый заурядный бред параноика с беспощадными врагами, всесильными спецслужбами и секретным психическим оружием. Искать там смысл — всё равно, что выводить продовольственную программу СССР из известного монолога про гастроном на улице Герцена.

Но разуму всё равно — ведь он в этом гастрономе кормиться не будет.

Весь XX век люди изучали мифологию и удивлялись её глубинам. Вообще, мифологию изучать несложно — источники общедоступны, трактовок куча, надёжных свидетельств нет и можно сплести из известной истории практически любой вывод.

Беда в том, что мифология, как и всякие убеждения, влияют на характер человека, но могут абсолютно не влиять на его действия. Убеждённый сторонник немедленной социалистической революции проводит целые дни в Интернете, переругиваясь с фашистами и монархистами и не ходит ни работу, ни на пикеты, ни даже в библиотеку почитать труды классиков марксизма-ленинизма.

Например, "миф о неизбежном конце старого мира в виде революции" может объяснять и политическую активность масс ("они хотят приблизить перемены") и их политическую апатию ("они считают, что революция так или иначе будет, поэтому просто её ждут"). Миф вообще плохо объясняет конкретику - даже если говорят о революции, для одних она - социалистическая, для других - либерально-демократическая, для третьих - националистическая, а четвёртым и легализации однополых браков достаточно.

Не менее забавны и попытки связывать революции и перевороты с пробуждением пролетариата (наверное, потому, что про это часто Ленин писал). В наше время, когда всё больше людей уходит в сферу услуг, надо стоило бы ждать скорее пробуждения третьего сословия.

Не нужно знать, как устроен троллейбус, чтобы попасть под него. Не нужно знать, как устроены экономические циклы, чтобы потерять работу во время кризиса.

Отдельной статьёй можно выделать пресловутый менталитет. Во времена Перестройки этот термин приобрёл популярность, но начисто растерял смысл. Сейчас им чаще всего называют те обычаи страны проживания (реальные или вымышленные), которые мешают говорящему жить, как ему бы хотелось. При этом сам говорящий почему-то считает, что он от этих неприятных особенностей свободен.

Вообще, все подобные рассуждения объединяет одно — они невероятно банальны и не требуют вообще никакого размышления. Например, всем знакомое рассуждение о том, что хорошо работать в России нельзя, потому что вокруг одни воры, почти слово в слово повторяет известный принцип, распространённый среди уголовников — работать впадлу, потому что все крадут, и поэтому честный вор должен жить только кражами.